Когда мы говорим о Великой Отечественной войне, в центре внимания оказываются не только сражения на линии фронта, но и тихие подвиги тех, кто ковал победу в тылу. Алтайский край в эти годы стал мощным индустриальным узлом: сюда было эвакуировано более ста предприятий, и регион резко изменил свой промышленный профиль.

Однако за этой героической индустриальной картиной нередко остаётся в тени другой, не менее важный фронт — пищевая промышленность. Именно она обеспечивала продовольствием и фронт, и тыл, балансируя буквально на грани выживания.

Этой теме посвящена монография кандидата исторических наук, заведующей кафедрой гуманитарных дисциплин АГАУ Светланы Бондаренко, в которой впервые проведён глубокий анализ работы пищевых трестов Алтайского края в годы войны. Основой исследования в книге «Пищевая промышленность Алтайского края в годы Великой Отечественной войны» стали простые на первый взгляд источники — годовые отчёты предприятий. Но за сухой цифирью кроется целая эпоха.

— Ценными для исследований оказались даже на сами отчёты, а пояснительные записки к ним, — говорит Светлана Ивановна. — Эти документы, зачастую написанные на обрывках бумаги и даже буквально на обратной стороне обоев, сегодня находятся в крайне ветхом состоянии. При этом они, в отличие от базовых отчетов, дают некий анализ реального сектора экономики тех лет.

По словам автора монографии, публикация этих материалов — это ещё и попытка сохранить исчезающую историческую память. Оригинальные документы ветшают, но в новом издании они обретут вторую жизнь — теперь уже на века

Экономика на грани: кризис и адаптация

Как отметила Светлана Бондаренко, до войны пищепром занимал около 40% всей промышленности региона. Но с началом боевых действий приоритеты резко сместились в сторону тяжёлой индустрии. «Пасьянс» экономики был заново переложен с учетом новой трудной реальности.

— Это привело к серьёзному кризису в пищевом секторе: нехватка сырья, оборудования, транспорта и — главное — людей. Мобилизация затронула всех: рабочих, бухгалтеров, директоров предприятий. Нарушалась отчётность, терялись управленческие связи, а иногда документы приходилось восстанавливать буквально вручную.

Тем не менее система не рухнула. Пищевая промышленность «выживала» — и это слово здесь не является такой уж абстрактной метафорой. Отрасль существовала во многом благодаря человеческому фактору: самоотверженности, изобретательности, готовности работать на износ.

Основной формой организации пищевой промышленности в те годы были тресты, созданные ещё в конце 1930-х годов. Они объединяли предприятия по отраслевому принципу и позволяли централизованно управлять производством.

Однако во время войны система постоянно перестраивалась. Например, мельничный трест был расформирован, а его предприятия переданы на местный уровень. Эксперимент оказался неудачным, и уже в 1944 году трест восстановили. Это наглядно показывает, что в условиях войны управленческие решения принимались быстро — и так же быстро пересматривались.

Производство вопреки всему

Некоторые предприятия сумели не только удержаться, но и выйти на выполнение планов. Так, мясной трест уже с 1942 года стабильно выполнял задания по выпуску колбасной продукции, а к 1943-му — и по основному производству. Иногда успех обеспечивали, казалось бы, простые решения.

— Например, проведение электричества на предприятия позволило перейти на двухсменную работу, — отмечает Светлана Бондаренко. — Это резко увеличило объёмы выпуска.

**

На начало войны в состав Алтайского Мясопромтреста «Росглавмясо» входило 8 мясокомбинатов и 1 кормосовхоз. Предприятия были расположены в Барнауле, Алейске, Рубцовске, Карасуке, Славгороде, Камне, Ойро-Туре, Алтайске. В непосредственном подчинении мясокомбинатов находилось 22 убойных пункта, расположенных далеко от железной дороги. Все мясокомбинаты за исключением Барнаульского представляли собой салганные бойни. Самым технологически оборудованным был Барнаульский мясокомбинат. Он имел железнодорожный подъездной путь, деревянный аммиачный холодильник емкостью 200 тонн и производственные цеха: колбасный, производящий 6 тонн в сутки, мясожировой и пирожковый. Решение Совнаркома СССР о запрещении авансовой сдачи скота, а также перенесение планов сдачи скота с 1941 на 1942 г. по системе совхозов вынудило трест из-за недостатка сырья резко сократить объем работы предприятий. Это привело к выполнению плана 1941 г. по выработке мяса всего на 54,25%. Глубинные предприятия треста, особенно Алтайский и Ойротский мясокомбинаты, в течение всего года находились в стадии простоя. Предложение треста об их консервации было отвергнуто Главкомом, в связи с чем оба предприятия были вынуждены работать со значительным убытком.

**

В то же время некоторые отрасли переживали тяжелейший спад. Сахарная промышленность пострадала из-за сокращения посевов сахарной свёклы. Чтобы компенсировать нехватку рабочих рук, к полевым работам привлекали всех: от детей до пожилых людей. По рассказам тружеников тыла мы знаем, что даже детей и подростков задействовали в сельскохозяйственном труде на колхозных полях. Монография показывает картину с другой стороны — кадровые потребности нужно было закрывать любой ценой, иначе отрасль начнёт рассыпаться как карточный домик.

— Каждому жителю спускался конкретный план — сколько прополоть, сколько собрать, — продолжает автор монографии. — Это была тотальная мобилизация труда.

Люди и повседневный героизм

Итак, простые цифры из архивных документов открывают истинную картину тыла — это не только экономика, но и судьбы людей. Рабочие трудились в тяжелейших условиях, часто без элементарных бытовых удобств.

— Предприятия как могли поддерживали своих сотрудников: организовывали питание, разводили собственное хозяйство — свиней, птицу, выращивали овощи, — подчеркивает Светлана Бондаренко. — Особое внимание уделялось семьям фронтовиков. Их кормили в заводских столовых наравне с рабочими, оказывали посильную помощь. Это была форма социальной поддержки, без которой многие просто не выжили бы.

Интересно, что в условиях постоянного дефицита предприятия вынуждены были искать нестандартные решения.

— В качестве примера приведу Барнаульский маслобойный завод № 3, — говорит кандидат исторических наук. — Они очень хорошо наладили работу с колхозами: старались контролировать посевы подсолнечника, выезжали на места, организовывали агитационные мероприятия. Также мы видим, что завод экспериментировал с новыми культурами, пытаясь найти альтернативу подсолнечнику. В один из сезонов в отчете говорится о попытке выращивать ляллеманцию (дальний родственник базилику, тимьяну, розмарину и другим яснотковым, из её семян давят масло, — прим. «АН»). Однако в дальнейших отчетах ляллеманция не фигурирует. Оказалось, что в сибирских условиях она не успевает вызревать.

Экономили буквально на всём. Даже пресс-сукно, используемое в производстве масла, старались не расходовать, а отправлять на фронт для других нужд. Параллельно предприятия осваивали выпуск ширпотреба — продукции, не связанной напрямую с их профилем.

— Это помогало выживать в условиях дефицита ресурсов и финансирования, — подчеркнула Светлана Бондаренко.

**
Большое внимание завод уделял выпуску брошюр по вопросам возделывания подсолнечника. Так, в 1941 г. несмотря на трудности военного времени завод выпустил 3850 экземпляров на сумму 6316 рублей 90 копеек.

Из новых масличных культур особое внимание было уделено посеву ляллеманции. Семена для посева этой культуры были выданы заводом для посевов на площади 12 га. Кроме того, культура была посеяна в 6 колхозах на площади 13 га. Весь урожай полученной ляллеманции был забронирован на посев в 1942 г.
**

Работа трестов находилась под строгим контролем. Особенно это касалось производства спецпродукции — например, сухарей для армии.

— На предприятиях круглосуточно дежурили ответственные сотрудники, которые ночью передавали в Москву данные: сколько вагонов продукции отправлено, каким поездом, — продолжает автор. — Позже требовалось указывать даже номера вагонов.
Военное время накладывало свой отпечаток на производство: планы могли меняться внезапно и резко, а иногда задания были практически невыполнимыми. За срыв — строгие санкции: от выговоров до снятия с должности.

Техника на износ

К концу войны оборудование большинства предприятий находилось в критическом состоянии. Особенно тяжёлой была ситуация в мукомольном производстве.

— Многие мельницы были ещё дореволюционной постройки и к 1945 году полностью износились, — говорит Светлана Ивановна. — Тем не менее предприятия старались сохранить всё, что могли. Хлебопекарные печи, использовавшиеся для производства сухарей, не демонтировали, а консервировали «на всякий случай».

Даже транспорт был на вес золота. По архивным данным, использованным для монографии, у одного из трестов, например, была всего одна машина — и ту пришлось буквально отстаивать. Руководству пришлось обращаться в прокуратуру, чтобы её не реквизировали. Иначе развозить хлеб было бы фактически невозможно.

— То есть практически все заводы так или иначе сохранились, но требовали масштабной модернизации, — подчеркнула Светлана Бондаренко. — Лишь после войны началось постепенное восстановление отрасли, и на реальный промышленный  уровень она выйдет только в 60-е годы.

Но главное, что сохранились предприятия, сохранились кадры, сохранился потенциал для восстановления. И за этим стоит не только экономика, но и огромный человеческий труд. Люди в тылу действительно «ковали Победу» — не в переносном, а в самом прямом смысле. Они кормили страну, фронт и друг друга, зачастую работая на пределе возможностей. Сегодня, благодаря таким исследованиям, мы можем увидеть эту сторону войны — повседневную, трудную, но невероятно важную.

**
Великая Отечественная война нанесла большой урон сахарной промышленности СССР. Большая часть сахарных заводов оказалась на оккупированной части страны. К 1942 г. в стране действовало только 26 заводов из 230, которые вырабатывали только 5% довоенного уровня продукции. Выработка сахара песка в стране в 1942 г. уменьшилась по сравнению с 1940 г. в 20 раз.