Хотите узнать, чего на свете не бывает? Если верить народному фольклору, ответ таков: «Чтобы три бабы встретились у колодца и не заговорили».

То же самое можно сказать и о мужчинах,  — особенно о рыбаках и охотниках. Стоит им собраться вместе, как разговор сам собой разгорается, будто костёр на вечернем берегу.

Случайно стал свидетелем такой беседы. Вели ее три рыбака и вспоминали о тех временах, когда Чарыш и Локтёвка были полноводнее, шире, живее…

— Когда мы с супругой поженились, — начинает один из них, — Локтёвка была совсем другой: широкой, глубокой, полной жизни. А сколько в ней рыбы водилось!.. Зайдёшь, бывало, вечерком с бредешком — и без улова не возвращаешься: обязательно штуки три тайменя попадётся. Да не мелочь какая-нибудь, а во-о-о! — он разводит руки, словно обнимает невидимую рыбу. — Тащишь бредень и чувствуешь, как она там бьётся, как рвётся на волю.

Помню, проснёшься утром — а тёща уже с речки идёт, два ведра налимов несёт. Где-то под корягами руками наловила. Я тоже пробовал, да страх брал — вдруг укусит. Так и оставил это дело.

— Да, раньше рыбы было много, — поддерживает другой, — только вот и губили её без жалости. Сижу как-то на «Буравле» с удочкой. Вижу — подъезжает машина, выходят «крутые» мужики. Бросили в воду тротил. Бах! Бах! — и вся рыба всплыла кверху брюхом. Собрали — и уехали. А мне что оставалось? Рыбалка на том и закончилась.

— Вот и выходит, что сами мы всё и погубили, — вставляет третий. — Во время нереста сети запрещены были, только удочка разрешалась. А люди что делали? Пройдут с неводом, сгребут всё — и в кузов. Рыба не успевала восстановиться. Теперь и на Чарыше её почти нет. А ведь раньше туда нельма заходила. Знаю случай: товарищ поймал такую — леску на руку намотал, чтобы не упустить, а она его за собой тащит, как лошадь. Так он за ней по берегу и бежал.

— Это когда было... — вздыхают остальные. — А сейчас ни в Локтёвке, ни в Чарыше той рыбы уже не найти. Как трубы возле Новофирсово поставили — так и перестала она к нам идти. Теперь разве что Белое спасает. Летом там ещё можно щуку взять, карпа, крупного окуня. А в остальное время — ёрш да сорожка.

И вновь разговор возвращается к прежнему — о былой широте рек, о богатстве вод, о рыбе, которой теперь почти не осталось.

Так что, дорогие друзья, разговоры при встрече заводят не только женщины. Мужчины — не меньшие хранители слов и историй.

Колодец — когда-то важный центр сельской жизни — сегодня утратил своё значение. Но сама потребность говорить, делиться, вспоминать — осталась.