Накануне форума селекционеров и семеноводов «Русское поле» собеседником журнала «поле.рф» стал председатель совета ассоциации Национального семенного альянса Игорь ЛОБАЧ. С ним обсудили вызовы, которые стоят перед отечественной селекцией: как найти общий язык между наукой и бизнесом, почему роялти — подпитка для отрасли, а запрет на бесконечные репродукции семян — гарантия будущих урожаев.

— Давайте поговорим о селекции. Есть сорта, которые высеваются годами на российских полях, поскольку хорошо себя зарекомендовали. По озимой пшенице, например, год из года в лидерах одни и те же названия — Таня, Скипетр, Гром, Алексеич. Зачем тогда нужна сортосмена, что она даст сельхозтоваропроизводителю?

— Сортосмена необходима. У нас идет изменение биофитоценоза — среды обитания растений. Появляются новые виды болезней, их штаммы. Меняется довольно серьезно климат. Нужно выводить новые сорта, более приспособленные к тем изменениям, которые происходят и в природе, и в технологии. За счет сортообновления прибавка урожая ежегодно составляет 1,4 центнера. Это было просчитано еще в 1970-х годах и подтверждается в исследованиях сегодняшних ученых. В этом заинтересованность и у меня как у сельхозтоваропроизводителя. Мы же не можем все время сеять один и тот же сорт с 1913 года, когда урожайность была 7–12 центнеров с гектара. Сегодня мы убираем в среднем по Кубани 68–72 центнера, а рекордные сорта дают и 120. Поэтому я считаю, что необходимость сортосмены есть.


— Много баталий вокруг семян третьей репродукции и ниже. В виде исключения фермерам в этом году дали добро на посев таких семян, но далее нельзя будет сеять семена ниже второй репродукции. Ограничение репродуцирования семян — объективная необходимость?

— Я уверен в том, что это объективная необходимость. Сортовая чистота — что это такое? Это когда вы берете сорт, размножаете, и у него растения одно к одному. Для того чтобы это происходило из года в год, надо ежегодно проводить сортовые прополки. Например, вы из сорта Гром должны удалить колосья сорта Таня. Это ни я, хотя имею определенный опыт, ни люди с 40-летним стажем работы в сельском хозяйстве сделать не смогут. Такие специалисты есть, но только в селекционных центрах, поэтому, когда человек заявляет, что сам сделает, это невозможно, он лукавит или просто боится потерять свои доходы. Второй момент заключается в том, что в любом сорте в сегодняшних современных условиях выращивания происходит мутация. В начале 1970-х годов использование гербицидов или пестицидов в выращивании той же самой пшеницы было минимальным, но сегодня пестицидная нагрузка высокая, это приводит к химическим мутациям даже у культур, которые являются самоопылителями, как пшеница.

Если у вас нет опыта и специалистов, которые могут провести хорошую сортовую прополку, а изменчивость в год составляет 5%, то через 3–4 года у вас уже будет не сорт, а популяция — смесь сортов. Поэтому мы говорим о том, что надо проводить сортовые прополки, и делать это должны специалисты высокой компетенции. А раз таких людей не так много, то тогда нужно своевременно проводить сортообновление, то есть брать более чистые сорта и продолжать их выращивать. Можно начинать с суперэлиты и заканчивать второй репродукцией, это нормальное явление. Если фермер бесконечно пересевает один сорт из собственных семян и продает потом эти семена своим соседям, он их обманывает. Вероятность того, что это уже не сорт Гром, велика. Поэтому мы считаем, что решение о запрете использовать семена ниже второй репродукции, которое принял Минсельхоз, — это правильное решение. Важно, что ввели переходный период с учетом того, что практика «самосева» у нас складывалась в некоторых хозяйствах годами. В этом году не разрешена только пятая репродукция, в следующем будут разрешены репродукции до четвертой, потом ограничения распространятся до третьей.

— Возможно ли сохранять сортовую чистоту высоких репродукций в производственных условиях?

— Невозможно, как бы вы ни старались и ни защищали комбайн. Любые производственные и сельскохозяйственные машины, прежде всего комбайны, имеют сложности в очистке от предыдущего сорта, потому что есть закрытые полости, куда нельзя попасть, выдуть зерно. Ничего нельзя сделать. И как бы мы ни старались, это сложно. А селекционные комбайны, которыми работают в питомниках, выращивающих суперэлиту, приспособлены, чтобы все открывалось и выдувалось. Второй момент: когда фермер занимается семеноводством, очень высок риск в производственных условиях произвести сортосмешивание. Не исключены ошибки и на складах. Обязательно должна быть государственная селекция и контроль.

— Есть ли консенсус по механизму расчета роялти?

— Приведу вам пример: за каждую песню, исполненную в ресторане, по телевизору, в публичных местах, автор получает вознаграждение. Если вы покажете «Белое солнце пустыни» два раза в день, за каждый показ авторам положена оплата. И здесь не возникает вопросов. Тогда почему мы должны по-другому относиться к авторскому праву селекционеров? К той же Людмиле Андреевне Беспаловой (доктор сельскохозяйственных наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации, академик РАСХН, академик РАН, Герой Труда Российской Федерации, — прим. ред.), сортами которой засеяно больше 6 млн гектаров в Российской Федерации, а за ее пределами — не менее 2 млн? Мы хотим, чтобы такие сорта были, чтобы страна и мое крестьянское хозяйство получали не 36 центнеров с гектара, как в 1991 году, а 60 центнеров, как я получаю сейчас. А если мы хотим, значит, должны обеспечить возможность Людмиле Андреевне и ее коллективу создавать новые сорта.

В нашей стране на сегодняшний день в основном все рассчитывают на то, что государство даст какие-то бюджетные ассигнования для того, чтобы происходила селекция. Во-первых, этого всегда мало. Во-вторых, не всегда в бюджете есть деньги. Критически важна стабильность финансирования. Селекция — процесс, который затягивается до 10–15 лет при создании одного сорта. Нельзя год профинансировать, потом три года нет, а затем еще два года финансировать. Устойчивость отрасли могут дать авторские отчисления: либо за каждый посеянный гектар, либо за каждую проданную тонну семян. Конечно же, размер роялти должен быть разумным. Ассоциация не считает себя вправе вмешиваться в определение размера или ставки, но она должна быть соразмерна тем доходам, которые получают сельхозтоваропроизводители.

— Будет ли отмена моратория на уплату роялти для малых и средних хозяйств?

— Мы на этом стоим и будем стоять. Вставка в Гражданский кодекс словосочетания «средние предприятия» освободила от уплаты роялти 70% посевных площадей. Причем освобождены крупные компании, которые обрабатывают миллион, 700, 800, 100 тыс. гектаров. Почему? Да потому что агрохолдинги объединяют в себе несколько десятков хозяйств, которые по своим объемам производства и выручки подпадают под средние. И получается, что крупные агрохолдинги, обладающие миллионом гектаров земли, не подпадают под уплату роялти. Поэтому считаем, что есть необходимость эту норму пересмотреть и внести изменения в Гражданский кодекс, исключив слово «средние». Тогда это будет работать, но действовать надо поэтапно, постепенно.


**
II Форум селекционеров и семеноводов «Русское поле» пройдет в Казани 20–21 августа. Его организует Национальный семенной альянс при поддержке Минсельхоза России. В деловой программе форума 10 круглых столов. Ключевые из них: «Климатические изменения», «Защита интеллектуальной собственности», «Синтетическая биология и ее составляющие в селекции». Также пройдет встреча с представителями агрохолдингов, которые занимаются селекционной работой. В ней примут участие крупные землевладельцы, холдинги и селекционно-семеноводческие компании.